Отв. ред. И.А. Бондаренко. - М.: КомКнига, 2008. - 344 с.

Полнотекстовая версия на портале РИНЦ

 Architectural Heritage #49: English

Содержание и аннотации статей

В.В. Пищулина
К вопросу о грузинском влиянии на архитектуру одноапсидных зальных церквей Северного Кавказа XI—XIII веков (с.3-24)

В статье проведен анализ мнений относительно появления на Северном Кавказе храмов с вписанной апсидой, которые традиционно связывают с влиянием Грузии: трехчастных зальных и небольших одноапсидных. Исходный композиционный тип (трехчастной зальной купольной церкви с пастофориями у алтаря) мог сформироваться в Армении, где с IX в. он представлен значительным количеством храмов. В прилегающих к Армении территориях Картли и севера Малой Азии данный тип трансформировался, и представлен несколькими памятниками X-XI вв. - он получил более значительные размеры, в нем отсутствует купол, укороченные пастофории. С нюансными изменениями этот тип проник на территорию Двалетии, где он представлен большим числом объектов (в том числе и промежуточными вариантами трансформации композиции), а также в царство Серир и к Нахче. Появление на северо-западном Кавказе в XI-XII вв. небольших одноапсидных храмов с вписанной апсидой (с. Ильич, Курджиново, Белореченская) соотнесено с переселявшимися в это время из Абхазии племенами абазин или абадзехов. Армянские строительные надписи, исторические документы и конструктивные особенности храмов свидетельствуют о привлечении к строительству мастеров из Каффы.

Ю.Б. Бирюков
Кафедральный собор в Пицунде и его место в архитектуре Абхазского царства (с.25-47)

Из документов XVII в. можно предположить, что Пицундский собор был посвящен апостолу Андрею, однако в них речь идет о месте его проповеди. Более вероятно посвящение храма Богородице, а его придела – св. Андрею. Проследив генезис развития картвельской школы зодчества от собора в Ошки до Свети-Цховели, приходим к выводу, что архитектура собора в Пицунде является закономерным продолжением Мцхетского кафедрала. Их сближают, прежде всего, замкнутые боковые апсиды, расположение входов западнее трансепта, пониженные кровли боковых нефов. В то же время здесь заметно стремление создать свое абхазское национальное решение образа с опорой на местные образцы Х в. с полукруглыми апсидами, с архаичной каменно-кирпичной лицевой поверхностью стен. Четвертый великий кафедрал Абхазского царства в Пицунде второй четверти XI в. можно рассматривать как своеобразный ответ Мцхете, как попытку уравновесить влияние старейшего христианского центра.

Т.Б. Соловьева
Документы о строительстве в Москве после Смуты (с.48-50)

Статья основана на документах, публикуемых в качестве приложения. Это челобитные 1614 г. купца гостиной сотни Леонтия Волкова об уплате денег. Купец Л. Волков занимался в 1613 г. снабжением самых важных строительных объектов в Москве известью из подмосковного села Мячкова: городских стен, дворца в Кремле, Успенского собора, двух монастырей, связанных с новой царской династией (в Новоспасском монастыре была усыпальница рода бояр Романовых, Знаменский монастырь находился в Китай-городе рядом с городским двором бояр Романовых). Волков занял деньги в Москве у английского купца Ф. Ульянова для уплаты за перевозку бочек с известью и просил выплатить деньги в Холмогорах самому купцу или его торговому агенту. Статья содержит также сведения о неудачной попытке русского купца Л. Волкова построить храм Троицы в Москве у Сретенских ворот.

Л.Д. Мазур
Шуя глазами переписчиков первой трети XVII века (с.51-59)

До наших дней сохранились описи русских городов XVII в., составленные в ходе Генеральных переписей и зафиксировавшие не только состояние городского хозяйства в социально-экономическом отношении, но и архитектурно-планировочное развитие города. Данная статья – прогулки по городу Шуе с составителями переписей, которых трижды в течение первой трети XVII в. направляло правительство осматривать город, постепенно отстраивавшегося после разорения Смутного времени. Параллельно с восстановлением городской жизни, менялось представление переписчиков о внутренней иерархии и субординации, как отдельных объектов, так и целых городских пространств, а соответственно – менялись и их маршруты на территории кремля, посада и торговой площади.

М.И. Мильчик, А.Б. Бодэ
Каргопольская крепость: этапы строительной истории (с.60-76)

Каргополь – в древности один из крупнейших городов Русского Севера, переживавший расцвет во второй половине XVI – XVII веке. В статье освещается история строительства оборонительных сооружений города, включавших три сменившие друг друга деревянные крепости. Приводятся новые данные письменных и графических документов, по которым прослеживается состав, размеры и конструктивное устройство городских укреплений, а также некоторых внутрикрепостных построек. На основе сопоставления исторических источников и современной топоосновы выполнены графические реконструкции крепости.

В.А. Гущина
К вопросу о датировке Покровской церкви в Кижах (с.77-82)

Автор на основании многолетних комплексных исследований - архивных, исторических, археолого-архитектурных, инженерно-конструктивных, пропорциональных и натурных - вносит уточнение в датировку Покровской церкви в Кижах. В связи с полученными результатами официально принятая дата уточняется на 70 лет (1694 – 1764 годы). Автор считает, что данную корректировку необходимо принимать во внимание при проведении ремонтных и реставрационных работ. Более чем 300-летний возраст церкви требует повышенного внимания в связи с сильным износом отдельных конструкций и бревенчатого сруба.

М.Н. Микишатьев
От хором и «приказов» до дворцов и «коллегий». Преемственный характер становления и развития архитектуры общественных зданий в конце XVII — начале XVIII века (с.83-105)

Важнейшие предпосылки для формирования типа светского общественного здания — и социальные, и художественные — складывались непосредственно в национальной жизни России второй половины XVII века. Первые результаты были достигнуты уже в его последние десятилетия. Поэтому, когда в начале, в эпоху петровских реформ возникла задача создания широкого спектра не возводившихся прежде типов светских общественных зданий, русское зодчество в значительной мере было к этому подготовлено. Хотя архитектура XVIII века сохраняла черты переходности, делавшие ее облик далеким от академических канонов, на том этапе развития это качество являлось прогрессивным, так как способствовало перерождению языка архитектуры, — отходу от средневекового понимания художественной формы и становлению новых принципов формообразования. В этих особенностях светского общественного зодчества петровского времени можно видеть воплощение принципа закономерного и необходимого следования одних исторических форм архитектуры за другими. Проделанный анализ убеждает в органичности включения барочно-классицистического строя архитектуры первой половины XVIII века в систему русской культуры.

А.М. Салимов
Архиерейский двор в Тверском кремле на рубеже XVII – XVIII столетий: местоположение, границы, характер застройки (с.106-126)

Архиерейский двор появился в Твери в 1260-е гг. в период создания епископской кафедры. До 1760-х гг. владычная резиденция располагалась на значительной по площади территории к северу от кафедрального Спасо-Преображенского собора. Во второй половине XVII в. в состав архиерейского комплекса входило несколько каменных зданий, которые были разобраны в 1760-е гг. накануне строительства нового архитектурного ансамбля, с 1770-х гг. вошедшего в состав императорского двора (Путевой дворец). Проводимые на протяжении нескольких лет у стен дворца раскопки позволили выявить ряд построек утраченной во второй половине XVIII в. архиерейской резиденции. Их результаты позволяют высказать предположение, что, несмотря на присущую Тверскому владычному комплексу индивидуальность, в основе его формирования лежат общие для целого ряда жилых ансамблей высшего духовенства композиционные приёмы. Сегодня об этой близости можно говорить на примере резиденций, получивших своё завершение в XVII-XVIII вв., но структурная аналогичность могла иметь место и в более раннее время.

Л. Масиель Санчес
Иркутские каменные храмы середины XVIII века (с.127-144)

В статье Л. К. Масиеля Санчеса «Иркутские каменные храмы сер. XVIII в.» хорошо известные в науке памятники, ключевым из которых является Крестовская церковь, рассматриваются как единая в стилистическом отношении группа — одно из наиболее поздних и своеобразных региональных проявлений нарышкинского стиля. Храмы, создание которых связывается с творчеством мастеров из Великого Устюга, отличаются как от более ранних сибирских храмов, имеющих общие для всей России черты нарышкинского стиля, так и от более поздних местных храмов, отмеченных влиянием барокко Тотьмы. Анализ архитектурных форм не подтверждает распространенные в литературе утверждения о бурятском характере их декоративного решения; участие местных мастеров ограничилось лишь интерпретацией традиционных для Устюга декоративных форм и только в двух памятниках. Таким образом, храмы Иркутска сер. XVIII в. представляют собой одну из наиболее убедительных в художественным отношении региональных архитектурных традиций, ставших достойным завершением развития русского позднесредневекового искусства в ту эпоху, когда в столице страны уже создавались шедевры европейского барокко.

В.М. Неделин
Южнорусские деревянные храмы XVII – начала ХХ века (на примере современных Орловской и восточной части Брянской областей) (с.145-157)

В статье рассказывается о развитии деревянного церковного зодчества на территории современных Орловской, Брянской и Липецкой областей, анализируются основные типы храмовых построек и их архитектура. В конце статьи говорится о современном состоянии деревянных памятников культовой архитектуры на территории региона.

Л.Г. Шаповалова
Северные храмы с бочечным завершением (с.158-168)

Все многообразие деревянных храмов русского Севера имеет в своей основе две простые формы строений - клетские и шатровые, которые появились (с XIIв.) и развивались одновременно. Древние традиции строительства развивались по пути усложнения завершений (крыш) храмов. Одной из оригинальных разновидностей завершений клетских церквей является крыша в виде «бочки». Северные храмы с бочечным завершением известны исследователям русского зодчества, но публикации, систематизирующие и анализирующие такие строения, отсутствуют. Автором выявлены неизвестные ранее храмы, крытые «бочкой», локализован район их распространения, показаны тесные связи между поселениями на Севере, взаимовлияние архитектурных форм строений, преемственность плотницких традиций. Показано направление дальнейшего развития бочечного завершения северных храмов.

А.Б. Пермиловская
Село Кимжа. Пространственная организация и памятники традиционного деревянного зодчества XVIII – начала XX века (с.169-180)

Село Кимжа района Архангельской области - уникальное историческое поселение Русского Севера, обладает одним из наиболее архаичных сельских архитектурных комплексов России. Кимжа – это классика русского деревянного зодчества. Здесь сохранились традиционная планировка поселения, народная деревянная архитектура XVIII – XX веков: Одигитриевская церковь (1709 год), крестьянские дома, амбары, бани, ветряные мельницы, обетные и кладбищенские кресты, а также народная культура, фольклор, традиционная система природопользования и уклад жизни, культурный ландшафт. Кимжа – это целостный историко-культурный и природный комплекс, имеющий российское и международное значение. Основной перспективой сохранения и развития уникального поселения является присвоение Кимже государственного статуса охраны федерального уровня – «достопримечательное место» и развития культурного, экологического и научного туризма.

Р.Ф. Алитова, Т.Л. Никитина
Троицкая церковь в селе Вощажниково Ярославской области (с.181-187)

Троицкая церковь в селе Вощажникове, бывшей вотчине графов Шереметевых, – малоизвестный памятник русской архитектуры конца XVIII в. Статья посвящена исследованию его истории, архитектуры и монументальной живописи. На основании источниковедческого и стилистического анализа архитектурное решение храма в Вощажникове можно предположительно отнести к кругу московского архитектора К.И. Бланка. Стенопись Троицкой церкви следует ярославской монументально-декоративной традиции. Рассмотрение иконографии и стиля росписи позволяют заключить, что исполнявшие ее мастера были последователями известных ярославских монументалистов – Шустовых с товарищами.

В.М. Мжельский
Особенности архитектурно-пространственной среды центра Зарайска рубежа XVIII – XIX веков (с.188-203)

В статье анализируется и характеризуется архитектурно-пространственная структура центра Зарайска, который отличается яркой индивидуальностью, но, к сожалению, сохранил не все свои элементы. В целях более глубокого изучения объекта исследования автор делает небольшой экскурс в историю формирования города, прослеживает причинно-следственные связи в его развитии. Сравнительный анализ прежней, дорегулярной планировочной структуры Зарайска с ситуацией рубежа XVIII-XIX веков показал, что, несмотря на кардинальное ее преобразование, наблюдается историческая преемственность в развитии города, когда на переломном этапе прежние элементы не исчезают бесследно, а трансформируются в нечто иное и таким образом продолжают читаться в его структуре.

Е.В. Пономаренко
Формирование небольших южноуральских городов-заводов в XVIII – XIX веках (на примере заводов Бакальского месторождения) (с.204-218)

Работа посвящена анализу возникновения и развития небольших городов-заводов на Южном Урале. На примере Саткинского, Катав-Ивановского, Усть-Катавского, Симского и Юрюзаньского заводов рассматриваются планировка, композиция и застройка этого типа поселений. На основе натурных обследований, воспоминаний очевидцев XIX в., архивных изысканий и изучения генеральных планов заводских поселков выявляются особенности, присущие региональному градостроительству. Предпринят анализ характерных типов застройки небольших городов-заводов Южного Урала. Особое внимание уделяется стилистическому решению, композиции и декору православных церквей и особняков заводовладельцев.

М.Б. Михайлова
Неизвестный автограф А.Д.Захарова (с.219-222)

Мелкий эпизод архитектурной реальности первой четверти XIX века рассмотрен в статье. Он отразил взаимоотношения столицы и провинции в ходе осуществления ими общей государственной программы реконструкции русских городов. Публикуемый автограф письма Андреяна Дмитриевича Захарова был обнаружен в Государственном историческом архиве в Санкт-Петербурге. Это доброжелательный отзыв А.Д.Захарова на соискателя должности губернского архитектора в Астрахани бывшего поручика П.А.Кулакова, после которого Кулаков был назначен на эту должность.

А.О. Слудняков
Альбом Анатолия Демидова как источникдля изучения деревянного зодчества России первой половины XIX века (с.223-235)

В данной статье рассматриваются гравюры из альбома Анатолия Демидова, ставшего результатом путешествия по России в 1839 году. На некоторых гравюрах были изображены традиционные деревянные постройки. В результате анализа этих изображений сделать вывод о существовании на территории России от Санкт-Петрбурга до Верхнего Поволжья многих архаичных форм крестьянских усадеб и жилых построек — отсутствие крытых дворов, существование постройки в виде конического шалаша, а также господство на рассматриваемой территории одного типа трёхчастной жилой постройки. Также на гравюрах были изображены две деревянные церкви, одна из которых вполне типична для данного ареала, а другая, напротив, является постройкой, не имеющей аналогов.

И.В. Белинцева
Становление неоготики в архитектуре Кенигсберга в первой половине XIX века (с.236-242)

Специфика стилевого движения неоготики на побережье Балтики коренится в своеобразии интерпретации форм кирпичного средневекового зодчества. Монументальные неоготические сооружения появляются в Кенингберге (совр. Калининград) сравнительно поздно, в тридцатые годы XIX столетия, как следствие общегерманского идейного движения национального единства. Ныне не существующая церковь в Старом Городе Кенигсберга была построена, вероятно, по проекту известного немецкого зодчего К.-Ф.Шинкеля ( нач. в 1838 г., зак. в 1845 г.). Архитектурные особенности этого храма - план в форме равноконечного креста, высокая башня главного фасада с острым шпилем, веерные своды в интерьере и другие элементы свидетельствуют о смешении среденевековых традиций и примет протестантского церковного строительства Нового времени.

А.В. Волков
История парков и садов в петербургских владениях графов Строгановых (XIX — начало ХХI века) (с.243-254)

Вторая часть повествования о петербургских владениях графов Строгановых посвящена саду во внутреннем дворе Строгановского дворца на Невском проспекте. Этот сад был устроен в 1900-х гг. в связи с перевозом из парка у Черной речки скульптур XVIII в. (некоторые из них ваялись с античных подлинников). В 1919 г. они стали экспонатами общедоступного музея, но в конце 1920-х гг. музей был упразднен, и здание стали использовать различные учреждения. Двор стал проходным, что неминуемо отразилось на состоянии сада. Даже после того, как в 1988 г. здание было передано Русскому музею, должных мер ухода за разросшимися к тому времени деревьями не принималось. Пережив холодную весну 2002 г., большая часть посадок стала погибать. Осенью следующего года деревья выпилили. Утрата сада не может не вызывать сожалений. Этот зеленый островок придавал особую целостность и завершенность одной из ярких достопримечательностей Петербурга.

Н.М. Петухова
Формирование архитектурного комплекса железнодорожной линии Вологда – Архангельск (с.255-273)

Архитектурный комплекс Вологодско-Архангельской железной дороги создавался одновременно со строительством рельсового пути с 1894 по 1898 год. Возглавлял строительство известный промышленник и меценат С. И. Мамонтов. Железная дорога прокладывалась по совершенно не обжитым местам, что дало возможность создания архитектурного ансамбля «с чистого листа», без учета сложившейся застройки. Это был отличный полигон для опробования новейших архитектурных, художественных и социальных идей, чем и не преминул воспользоваться Мамонтов. Создание всех элементов ансамбля осуществлялось по единому архитектурному проекту, выполненному известным московским архитектором периода модерна Л. Н. Кекушевым совместно с И. А. Ивановым-Шицем. Архитекторами были разработаны типовые проекты деревянных пассажирских зданий, жилых домов, необходимых служб и путевых построек. Уникальность этого ансамбля состоит в комплексном подходе к организации жизненной среды, осуществленном на всем протяжении железной дороги длиной более 600 км.

А.В. Слезкин
Церковь Покрова в Пархомовке и ее влияние на храмостроение неорусского стиля (с.274-290)

Статья посвящена одному из самых грандиозных храмов неорусского стиля – церкви Покрова в селе Пархомовка под Киевом, построенной по проекту архитектора В.А.Покровского в 1903 – 1907 гг. Эта церковь стала первым крупным храмом в неорусском стиле и вызвала немало подражаний. Памятники, образующие интереснейший ряд, идущий от пархомовской церкви, рассматриваются в таком аспекте впервые. Многие из них не только не интерпретировались должным образом, но даже не введены в научный оборот. Таким образом, в статье впервые выявлено огромное значение церкви в Пархомовке для русской церковной архитектуры начала ХХ века.

Ю.Л. Косенкова
Управление застройкой городов в первые послереволюционные годы (с.291-300)

Практическая сторона постановки градостроительного дела в СССР до сих пор остается недостаточно изученной. Для градостроительства, развивавшегося в условиях советской системы, этот аспект имел весьма важное, если не решающее, значение. Фактически полное огосударствление градостроительного процесса делало особенно ответственным звеном создание продуманной и эффективной системы управления. В статье показана сложная и постоянно менявшаяся схема практического руководства градостроительным процессом, описаны первые попытки создать законопроект, регламентирующий проектирование и застройку городов. Раскрываются взгляды на эту проблему специалистов городского дела, профессионально сформировавшихся до революции.

М.Г. Меерович
Рабочие поселки-сады в послереволюционной России (с.301-311)

Идея городов-садов Э. Говарда, зародившаяся в западном градостроительстве, предполагала формирование прослойки рабочих-собственников жилья, развитие органов самоуправления. В первые годы советской власти возродилось движение по строительству поселков-садов, берущее начало в дореволюционной России. В статье показано, как советская власть, формально поддерживая движение, на деле наполнила его другим социальным содержанием, оттеснив органы жилищной кооперации от управления этим процессом. Самостоятельное и независимое решение людьми своих жилищных проблем противоречило партийно-государственной установке на формирование социально однородных, контролируемых, прикрепленных к месту труда и жительства «трудо-бытовых коллективов».

С.В. Семенцов
Градостроительное развитие Петрограда-Ленинграда в 1917 – 1941 годы (с.312-336)

Впервые на выявленном архивном материале рассмотрены уникальные особенности градостроительного развития Петрограда-Ленинграда в 1917-1941 годы. Изучена и представлены в статье последовательность и особенности формирования новой системы управления градостроительными процессами в городе на Неве, раскрыта этапность разработки, согласования и утверждения крупнейших градостроительных проектов 1919-1933 гг., а также генеральных планов развития Ленинграда 1933, 1935, 1939, 1941 гг., изучены особенности создания новой системы градостроительного и архитектурно-строительного законодательства, градостроительной регламентации и нормативной базы.