Гл. ред. и сост. А. Ю. Казарян. – М.-СПб.: Нестор-История, 2019. – 304 с.

ТИТУЛ И СОДЕРЖАНИЕ (pdf)

Р. Г. Мурадов
АРХИТЕКТУРНЫЙ ФЕНОМЕН В СИСТЕМЕ ПЕРВЫХ ЦИВИЛИЗАЦИЙ

Около 150 древних поселений разной величины, зарегистрированных в низовьях старой дельты реки Мургаб на юге Туркменистана и датированных периодами средней и поздней бронзы, а также несколько синхронных памятников, обнаруженных в приамударьинских районах на севере Афганистана и на юге Узбекистана, дали впечатляющий материал для новой версии начала истории архитектуры этого региона мира. Все найденные поселения принадлежат Бактрийско-маргианскому археологическому комплексу (БМАК), часто именуемому также «Цивилизацией Окса», и входили в состав микрооазисов - так называемых номов, если следовать месопотамской традиции. В некоторых из них присутствуют явные признаки административных и культовых центров, резко контрастирующих с окружающей бытовой застройкой. Археологи, открывшие и раскопавшие эти объекты, наметили векторы влияний и обозначили процесс эволюции местной строительной практики. Была также предпринята попытка выявить заимствования из протоиндийской цивилизации, Месопотамии и сиро-анатолийского мира. Уточнялась степень проникновения элементов БМАК в античную и средневековую архитектуру Ирана и Центральной Азии. Тем не менее вопросов здесь больше, чем ответов. В статье представлен обзор изученных сооружений, позволяющий увидеть вероятные истоки основных архитектурно-планировочных принципов, распространенных на означенной территории в доахеменидский период. Генезис БМАК - тема дискуссионная, и пока можно лишь предполагать, кем были носители этой бесписьменной культуры, откуда они пришли, какие образы служили эталонами в их строительной деятельности. Как бы то ни было, мы имеем большой фактический материал, который слабо представлен в историографии архитектуры Древнего мира и должен быть рассмотрен в техническом, функциональном и социальном аспектах. Попытка наметить контуры такого исследования, решающего проблемы интерпретации остатков монументальной архитектуры, предпринята в настоящей статье. Самобытность бактрийско-маргианской архитектуры определяет совершенно новый тип сооружений, которого не было прежде. Это «крепости», чьи планировочные схемы в виде квадрата или прямоугольника с прямоугольными или круглыми башнями на углах и по периметру стен, а также с круглым планом отличаются от более ранних энеолитических структур четким построением геометрических форм, стремлением придерживаться правил симметрии. Такие схемы получили самое широкое распространение несколько веков спустя, когда другие уникальные формы материальной культуры БМАК (керамика, глиптика, мелкая пластика и др.) были совершенно забыты. И только в архитектуре последующих эпох - от восточного эллинизма до вернакуляра XIX в. - продолжал воспроизводиться древний фортификационный канон. Все упомянутые в статье памятники наглядно свидетельствуют о зарождении монументальности в архитектуре раннеземледельческих цивилизаций, оказавшихся на периферии древневосточного мира и не знавших прежде ни такой масштабности, ни такого геометризма. Это стало возможным в результате глубоких изменений в социальной жизни местных сообществ, которые накопили материальные ресурсы и идеологический капитал для осуществления беспрецедентных по объему строек. Монументальность как формальное свойство элитных резиденций и религиозных зданий стала выражением культурной мутации, происходившей в процессе включения Бактрии и Маргианы в обширную сеть межрегиональных контактов. Репрезентативная архитектура БМАК была самобытной новацией на рубеже III-II тысячелетий до н. э. и сошла со сцены, оставив после себя угасшие храмы, которые сменились укрепленными сооружениями дворцового типа. Сама эта цивилизация исчезла, когда единство условий, предопределявших ее существование, было нарушено. Жречество как особая каста частично потеряло свое прежнее высокое положение, хотя явно привнесло старую символику и традиции в преемственный цикл развития монументальной архитектуры Центральной Азии в раннем железном веке и значительно позже.

Ключевые слова: Центральная Азия, эпоха бронзы, Бактрийско-Маргианский археологический комплекс, репрезентативная архитектура, монументальность

И. А. Бондаренко
О ПОСТРОЕНИИ ПАРФЕНОНА В СООТНЕСЕНИИ С ХРАМОМ ЗЕВСА В ОЛИМПИИ. НЕКОТОРЫЕ ПРОПОРЦИОНАЛЬНО-МЕТРИЧЕСКИЕ НАБЛЮДЕНИЯ

Рассмотрение храма Зевса в Олимпии в качестве образца для Парфенона позволяет установить общность и отличительные особенности построения этих двух ключевых храмов классической Греции. Автор обнаруживает в Парфеноне ряд простых модульных размерностей, соответствующих кратному числу древнегреческих мер длины, а также величинам важнейших частей храма Зевса в Олимпии. Это приводит его к выводу о том, что архитекторы исходили из задачи скомбинировать в новом сооружении предустановленные значения некоторых отрезков длины, ширины и высоты, добиваясь при этом своим искусством ощущения сбалансированности и выразительности целого. Этот вывод существенно расходится с преобладающими сегодня, но недостаточно обоснованными представлениями о том, что такие выдающиеся произведения античной архитектуры, как Парфенон, были проникнуты насквозь изощренными пропорциональными закономерностями, во главе с так называемым «золотым сечением».

Ключевые слова: архитектура античной Греции, храм Зевса в Олимпии, Парфенон, пропорционирование, модульные соразмерности, построение архитектурной композиции

С. С. Ванеян
КАМЕНЬ И ПРЕТКНОВЕНИЕ — I. Священное, выстроенное, разрушенное — между Заветами

После череды храмов Первого Завета, перед нами храм, устроенный иначе: это сам Новый Завет, Евангелие и остальные тексты с финальным Откровением Иоанна. Все они - формы особой экзегетической постройки, преодолевающей прежний опыт храмового Богообщения. Можно сказать, что вместо Храма Давида, Храма Иезекииля или Ездры, выстраивается Иной Храм - Храм Иисуса, т. е. Церковь как Его плоть. И Иисус, являя Себя «камнем преткновения» (Мф. 21 и др.), начинает Свое строительство (ибо Он и камень краеугольный) - с разрушения Второго Храма, сначала символически - в виде изгнания торгующих, затем пророчески - в предречении его физического разрушения, потом мистически - на Голгофе и, наконец, эсхатологически - в Небесном Граде. Это и деактуализация всей прежней семантики камня и земли - в раскрытии земных недр и выходе мертвых - с одновременным поглощением землей плоти Иисуса - в акте погребения (здесь и вся семантика пустого Гроба). Следующее звено - это эпизод побиения камнями Стефана со всеми ветхозаветными импликациями и сакраментальномиметическими прообразами. Важные узловые точки - храм плоти у Павла и концепция Жертвы «вне Града» в Послании к Евреям. Взыскание Нового Града венчается видением в Апокалипсисе (Откр 21 2) Нового Иерусалима при полном уже отсутствии Храма. Вся историческая судьба храмовой топики содержит в себе подобный символизм циклического созидания и разрушения материального и ритуального, соматического и мистического, критического и катартического. Мы начнем с некоторых лапидарнокраеугольных мотивов, связующих Первый и Новый Заветы, предварив обсуждением «монументальной теологии» Ф. Пипера - этой весьма отрефлексированной архитектонически-эпистемологической метафоры, с присущей ей перформативно-трансформативной эвристикой.

Ключевые слова: Первый Завет, Новый Завет, Храм, Небесный Иерусалим, экзегеза, риторика, метафора, архитектоника, краеугольный камень, монументальная теология

А. А. Холомеева
ФОРМИРОВАНИЕ АРХИТЕКТУРНОГО СТИЛЯ ИРАНЦЕВ IX–XI ВЕКОВ

Присоединение иранских территорий к Халифату стало событием, следствием которого явилось изменение образа жизни, мировоззрения, восприятия населением окружающего мира. Именно эти изменения в образе мышления привели, в свою очередь, к последующей трансформации художественных вкусов эпохи и формированию характерных стилистических черт в архитектуре. Из этого следует необходимость анализа вышеназванных изменений в духе эпохи, Zeitgeist, чему и посвящен второй раздел статьи. Вектор ислама стал движущей силой этих преобразований Zeitgeist. Цель настоящей статьи заключается в том, чтобы наметить условия для зарождения и становления исламской архитектуры иранцев в русле современной теории восприятия и принципов видения. Выбранный путь достижения поставленной цели соотносится с принципами осознанного видения: «видения как». Суть предлагаемого метода заключается в том, что результат восприятия субъекта зависит от трех фигур силы: самого объекта, субъекта и самого акта восприятия. На проблемном поле иранской архитектуры объектом являются иранские художники IX-XI вв., а субъектом - художественные и архитектурные формы прошлого иранцев. Вследствие применения предлагаемого метода на основе визуального опыта иранцев были выявлены составляющие процессов, задействованных в сложении художественного стиля. Едва архитекторы обращаются к традиционным формам своей культуры, они сразу же трансформируют их согласно новому исламскому дискурсу, дискурсу Zeitgeist. Другим результатом исследования является доказательство того, что архитектурный стиль IX-XI вв. является отличным от предыдущего по своей сути, несмотря на то что внешне порой угадывается развитие былых форм.

Ключевые слова: архитектура иранцев, «видение как», Венская школа искусствознания, теория видения, саккадическая зрительная память

А. Ю. Казарян, Е. А. Лошкарева
ПАМЯТНИК СРЕДНЕВЕКОВОГО АРМЯНСКОГО ЗОДЧЕСТВА. ЦЕРКОВЬ В НИЖНЕЙ КРЕПОСТИ (АХЧКАБЕРД) АНИ

Это вторая наша статья, освещающая итоги исследования церкви в Нижней крепости (Ахчкаберд) столицы средневековой Армении Ани, до сих пор должным образом не изучавшейся. В ней подробнее раскрываются особенности пространственной композиции и пластического декора фасадов храма, впервые обращено внимание на богатство пластики барабана, уточняется место этой постройки в развитии архитектуры и орнаментального искусства средневековой Армении. Обозначены истоки архитектурного типа крестообразных церквей с помещениями в четырех углах, легшего в основу композиции храма, и круг построек XII-XIII вв., в которых очевидна вариативность воплощений этого типа. При анализе пластики фасадов особое внимание уделено аркатуре на спаренных колонках на западном и южном фасадах церкви и оформлению окон. Замечено, что мастер Ахчкабердской церкви моделирует формы орнаментов с определенной живостью. В исполнении некоторых растительных мотивов он свободен от плоской поверхности, и резьба местами напоминает скульптуру. В статье использованы наблюдения и обмеры архитектурных фрагментов, сделанные в ходе нового посещения памятника в конце мая 2019 г. Эти данные и пока не опубликованные материалы позволяют составить реконструкцию церкви, включая ее купольную главу, которая станет основой следующей статьи об этом памятнике Ахчкаберда. Исследование убеждает в том, что эта небольшая церковь, считавшаяся ранее стоящей особняком от главных произведений средневекового армянского зодчества, являлась на самом деле одним из ключевых памятников начавшегося на рубеже XII-XIII вв. возрождения национальной архитектурной традиции.

Ключевые слова: архитектура Армении, скульптура, аркатура, Нижняя крепость, Ахчкаберд, Ани, искусство конца XII — начала XIII в.

С. А. Клюев
ЦЕРКОВЬ МАРЬЯМ ДЕБРЕ ЦИОН В ИСТОРИИ СКАЛЬНОГО ЗОДЧЕСТВА ЭФИОПИИ

Скальная церковь Марьям Дебре Цион в районе Геральта региона Тыграй - это просторный светлый храм с высокими сводами, сохранивший красочные росписи двух периодов (последней трети XIV и середины XV в.). Памятник примечателен по ряду признаков. Храм отделен от скального массива с юга, запада и востока широким туннелем обходной галереи. Северный фасад, декорированный имитацией аксумской кладки, является частью скального склона. Этот трехалтарный храм принадлежит к позднесредневековому «открытому типу», где зона макдаса (алтарная часть) не отделена от кеддеста (наоса) стеной. В этой церкви, помимо богатых росписей, выполнен выразительный резной декор - нетипично многочисленные арочные ниши, размещенные в три ряда одна над другой как в зоне макдаса, так и на северной и южной стенах. Подобный декор известен лишь в двух эфиопских храмах. В статье рассматриваются вопросы генезиса плана храма Марьям Дебре Цион, проблема происхождения нетипичного декора интерьера памятника. Другой целью работы является попытка проследить влияние форм этого, во многом «новаторского» для скального зодчества Тыграй храма на ряд других скальных церквей региона.

Ключевые слова: скальное зодчество, церковная архитектура, базилика, Эфиопия, Тыграй, Марьям Дебре Цион

Е. И. Кононенко
«ЗАМЕЩЕНИЕ СВЯТЫНЬ»: НЕКОТОРЫЕ АСПЕКТЫ АРХИТЕКТУРНОЙ ОСМАНИЗАЦИИ КОНСТАНТИНОПОЛЯ В XV–XVI ВЕКАХ

После завоевания Константинополя перед османами встала задача визуального маркирования своей победы в пространстве древнего города. Инструментом такой индикации явилось возведение султанских мемориальных комплексов (куллие) и триумфальных улу-джами (версией которых стала «большая османская мечеть») на месте наиболее значимых объектов в сакральной топографии Второго Рима, расположение которых в свою очередь было продиктовано рельефом местности. Последовательное появление новых доминант городской застройки зафиксировано на европейских гравюрах. Протянувшаяся по вершинам стамбульских холмов цепочка огромных куполов, фланкированных минаретами, не только создала новую панораму города, но повторила направление Месы - одной из главных магистралей византийской столицы. «Замещение святынь» при сохранении существовавшей сакральной топографии позволяет уточнить и расширить ряд замечаний О. Грабара, высказанных применительно к раннеисламскому материалу.

Ключевые слова: османская архитектура, «большая османская мечеть», Константинополь, сакральная топография, иеротопия, политическая риторика

О. В. Баева
ЖИЛИЩА КРЫМА В ЭПОХИ СРЕДНЕВЕКОВЬЯ И НОВОГО ВРЕМЕНИ. К ПРОБЛЕМЕ ТРАДИЦИЙ И КУЛЬТУРНЫХ ВЛИЯНИЙ

Своеобразие архитектурного облика Крыма возникло из сложного переплетения природно-климатических, социально-политических и культурных факторов. Жилая архитектура, рассматриваемая в статье, отражала смену культурных доминант в регионе и вместе с тем демонстрировала устойчивые черты, незначительно эволюционировавшие на протяжении долгого времени. В итоге здесь сложились определенные типы жилища, синхронный и диахронный анализ которых позволил высказать предположения о цивилизационных влияниях и возможных источниках распространения некоторых архитектурных форм. При этом автор подчеркивает, что в Крыму из взаимодействия и взаимовлияния разных традиций рождается культурный синтез, проявившийся в утверждении устойчивых принципов и приемов в строительстве жилищ, которые длительное время сохраняли узнаваемые элементы. На конкретном фактическом материале в статье показано, что эти элементы крымского жилища распространяются за пределы региона.

Ключевые слова: архитектура Крыма, жилища Крыма, жилища донских армян

В. Л. Попова
ОРДЕРНЫЕ КНИГИ И ИХ ЗНАЧЕНИЕ В НЕМЕЦКОЯЗЫЧНОЙ АРХИТЕКТУРНОЙ ТЕОРИИ

Статья посвящена специфике освоения ордерной формы мастерами заальпийской Европы, показанной на примере немецкоязычных ордерных книг XVI-XVII вв. Ордерные руководства систематизированы в хронологическом порядке, показано влияние на их авторов итальянских и нидерландских трактатов, а также роль архитектурного орнамента и его взаимосвязь с ордером в единой системе оформления фасадов зданий. Акцент при этом сделан на приоритет семантики ордера и, в частности, опоры над архитектоникой как главной особенности архитектурного менталитета немецкоязычных архитектурных теоретиков.

Ключевые слова: ордер, архитектурный орнамент, иконология, ордерные книги, Германия, Нидерланды, Эрик Форссман

Ю. Г. Клименко
РОЛЬ ПЛОСКОЙ «ИТАЛЬЯНСКОЙ» КРОВЛИ В АРХИТЕКТУРЕ ФРАНЦУЗСКОГО КЛАССИЦИЗМА

Статья посвящена изучению эволюции кровельного искусства в архитектуре Франции XVII - начала XIX в. При всеобщем интересе к истории возникновения и расцвета французского классицизма, оказавшего существенное влияние на культуру всех стран, вопрос о роли новой формы кровли, причинах ее появления обычно остается за границами внимания исследователей. Переход от мансарды к плоской кровле, которую французские мастера называли «итальянской», сопровождался значительными конструктивными и инженерными новшествами. С целью их изучения в статье особое внимание было уделено анализу архитектурных увражей, многочисленных строительных трактатов, практических руководств, отражающих внимание архитекторов к развитию новой формы завершения зданий. Поиски новой модели идеальной кровли рассматриваются на конкретных архитектурных примерах Франции. К исследованию были привлечены не только реализованные постройки, но и проекты, оставшиеся неосуществленными, а также учебные проекты, исполненные в Королевской Академии архитектуры Парижа и в других образовательных центрах. Подобный подход позволяет учитывать процессы, разворачивавшиеся в официальных органах и в частных программах заказчиков разного уровня. Таким образом, наряду с конкретными вопросами, касающимися устройства плоской кровли, в статье затрагивается широкий круг общих проблем архитектуры французского классицизма и принципов его атрибуции, что представляется на редкость существенным. В работе последовательно прослеживается, каким образом эволюция формы кровли изменяла облик отдельных построек, архитектурных ансамблей и городского пространства. Широкое распространение строительного опыта французских кровельщиков при переносе знаний в другие страны претерпевало существенные метаморфозы. Это отражено в серии попыток реализовать проекты французского классицизма в России местными мастерами. Совершенно очевидно, что игнорирование особенностей кровли приводит к грубым ошибкам при современной реставрации памятников, а недооценка роли подлинных конструктивных элементов заканчивается их сносом или заменой.

Ключевые слова: французский классицизм, неоклассицизм, мансарда, кровельное искусство, инженерный век, архитектурные трактаты

В. М. Чекмарёв
СТАНОВЛЕНИЕ АНГЛИЙСКОЙ НЕОГОТИКИ НА РУБЕЖЕ XVII–XVIII ВЕКОВ. К ПОСТАНОВКЕ ПРОБЛЕМЫ

Статья посвящена проблеме становления неоготической традиции в архитектуре Британии на рубеже XVII-XVIII вв. Вопрос о начале возрождения интереса к готическому наследию в Англии достаточно сложен. Однако само его рассмотрение приобретает особую актуальность в контексте пришедшегося на XVIII-XIX вв. общеевропейского интереса к возрождению национальных особенностей средневекового зодчества. Традиции готического строительства в Англии практически никогда не прекращали своего существования, однако следует различать их от сознательного воскрешения средневекового наследия, происходящего на рубеже эпохи Стюартов и георгианского времени. На примере как церковных, так и светских построек трех крупнейших британских архитекторов этого времени: К. Рена, Н. Хоксмура и Дж. Ванбру - прослеживаются пути интеграции готических элементов в художественную систему барокко. Важно отметить, что именно восприятие и интерпретация готической традиции, происходящая в рамках эстетики барокко, существенным образом отличает эти памятники от построек середины XVIII в., относящихся к так называемому периоду «рокайльной неоготики». Английское неоготическое движение рубежа XVII-XVIII вв. было вызвано к жизни всем спектром условий переломного в художественном отношении периода. Самый факт появления этого феномена свидетельствует о наличии своеобразного противоречия, когда еще новые, находящиеся в процессе становления эстетические идеи, будучи соответственно материализованы средствами архитектурной пластики, вынуждены изначально существовать в узких рамках уже сложившихся и признанных стилевых форм. Поначалу практически неотделимая от иных стилистических установок неоготика наиболее зримо заявляет о себе на завершающем этапе развития в Англии стиля барокко. Ее зарождение, по сути, пришлось на время стилистической неопределенности или неполной выраженности того или иного архитектурного направления в русле целостной национальной культуры.

Ключевые слова: архитектура Англии, неоготика, барокко, Кристофер Рен, Николаус Хоксмур, Джон Ванбру

А. Г. Вяземцева
СОВЕТСКАЯ АРХИТЕКТУРА В ИТАЛИИ И ИТАЛЬЯНСКАЯ АРХИТЕКТУРА В СССР В 1920–1930-Е ГОДЫ: ВЫСТАВКИ, ПУБЛИКАЦИИ, СОВМЕСТНЫЕ ПРОЕКТЫ

Несмотря на то что искусство и архитектура 1920-1930-х гг., а в особенности «тоталитарное искусство» давно изучаются и как особое социально-культурное явление, и как собственно эстетический феномен, вопрос о контактах между двумя странами остается все еще малоизученным и часто сводится к выявлению схожих черт и тенденций в искусстве различных «режимов», сформировавшихся в странах Европы после Первой мировой войны. Задачами исследования являются выявление роли архитектуры в истории становления и сближения двух самых молодых европейских тоталитарных систем ХХ в. - фашизма и большевизма, демонстрация наличия контактов, их обстоятельств и специфики, проанализировать восприятие архитектуры СССР в Италии и взаимное влияние их архитектуры и архитектурной полемики, а также обозначить масштаб взаимодействия программно противоположных и идеологически «враждующих» политических систем. Материалом исследования послужили итальянские и советские архитектурные журналы и газеты 1920-1940-х гг., каталоги выставок тех лет, мемуары путешественников, а также документы из российских и итальянских архивов.

Ключевые слова: советская архитектура, архитектура авангарда, Италия, СССР, международные отношения, международные выставки, Россия и Запад

Ю. Д. Старостенко
ZLIN — ИДЕАЛЬНЫЙ ГОРОД МЕЖВОЕННОГО ЧЕШСКОГО МОДЕРНИЗМА

В статье описывается архитектурно-градостроительное развитие чешского города Злина (Zlín) в 1920-1930-е гг. За два межвоенных десятилетия небольшой средневековый город, каким был Злин в конце существования Австро-Венгерской империи, превратился в большой промышленный центр первой Чехословацкой Республики. Ключевую роль в этом преобразовании города сыграли владельцы обувной фабрики «Батя» (Baťa), которая была крупнейшим предприятием города. Видя залог успеха фирмы в благополучии ее сотрудников, владельцы фабрики считали необходимым обеспечивать их жильем и различными объектами социальной и культурной сферы. В течение 1920-1930-х гг. на основе идеи города-сада для Злина было разработано несколько проектов планировки; была выработана особая типология и особый облик двух- и четырехквартирных жилых домов фирмы «Батя», которые сегодня известны как «батевы домики»; специально для фирмы «Батя» была разработана конструктивная система, которая обеспечивала возможность скоростного возведения как новых производственных корпусов, так и общественных зданий. Использование единых конструктивных решений и материалов, внедрение принципов стандартизации и типизации, с одной стороны, обеспечивало высокие темпы развития города, а с другой -привело к формированию уникального, узнаваемого облика Злина, который привлекал сторонников «современной архитектуры», в том числе Ле Корбюзье. Опыт, накопленный в Злине, позволил архитекторам фирмы «Батя» разработать множество проектов небольших промышленных городов, которые строились фирмой по всему миру, а также начать работу над проектами «идеальных промышленных городов». Совокупность всех этих факторов и высокий процент реализации всех архитектурных и градостроительных проектов, разработанных для Злина, и сформировали представление о нем как об идеальном городе межвоенного чешского модернизма.

Ключевые слова: промышленный город, идеальный город, планировка городов, архитектура модернизма, Злин, Чехословакия

Л. Г. Хрушкова

РЕЦЕНЗИЯ: STEFAN HEID. ALTAR UND KIRCHE. PRINZIPIEN CHRISTLICHER LITURGIE. REGENSBURG: SCHNELL UND STEINER, 2019. 496 S., 152 ABB. ISBN 978-3-7954-3425-0.

Л. Г. Хрушкова

НОЭЛЬ ДЮВАЛЬ И СОВРЕМЕННАЯ АРХЕОЛОГИЯ ПОЗДНЕЙ АНТИЧНОСТИ В ЗАПАДНОЙ ЕВРОПЕ. IN MEMORIAM


ENGLISH VERSION